Ветеран СВР Глотов рассказал о секретной операции в Афганистане в 1979 году

Во вторник свой столетний юбилей отмечает ветеран Службы внешней разведки России Василий Степанович Глотов. Начав службу в годы Великой Отечественной войны, он прошел большой путь в органах государственной безопасности – участвовал в боях против украинских националистов, служил во внешней разведке, в том числе оказался участником событий в Афганистане в конце 1970-х годов. О том, как это было, Василий Глотов рассказал в интервью РИА Новости.

– Василий Степанович, вы – из того поколения, для которого главным событием стала Великая Отечественная война. Помните тот момент, когда вы узнали о Победе?

– Конечно. C декабря 1943 года я служил во внутренних войсках НКВД. Получил квалификацию радиотелеграфиста. Участвовал в охране оборонных предприятий, располагавшихся в нашем тылу, а также радиостанции имени Коминтерна в Уфе. В конце марта 1945 года весь наш взвод отправили в Пензу на переподготовку. В ночь на 9 мая я дежурил в качестве дневального в казарме. Громкоговоритель на ночь приглушался, но все равно было слышно, что транслируют по радио. И я услышал голос диктора Юрия Левитана о подписании Акта о капитуляции Германии. Получается, из нас тогда я первым, по долгу службы, узнал о Победе. Но дождался шести утра, объявил всем подъем и включил радио уже на полную громкость. То сообщение Совинформбюро повторяли раз за разом. Радость была огромная. После войны я поступил в Московское пограничное училище, в 1947 году участвовал в боевых действиях против украинских националистов на западе Украины, в Волынской области. Позже служил в войсках Главного управления спецслужбы при ЦК ВКП(б), в том числе в полку спецсвязи Группы советских войск в Германии, с 1958 года – в Восьмом Главном управлении Комитета государственной безопасности. А с 1962 года работал в Первом Главном управлении КГБ – это внешняя разведка. Меня коснулись события в Афганистане в конце 1970-х годов.

– А как это происходило?

– В апреле 1978 года в Афганистане произошло вооруженное восстание армейских частей, в результате чего был свергнут режим президента Мухаммеда Дауда, и к власти пришло правительство Нурмохаммеда Тараки. Новое революционное руководство Афганистана начало ломать прежний уклад жизни, традиции, начало ослаблять духовенство. А этого делать было никак нельзя. И в результате противники новой власти начали восстанавливать афганское население против политиков, пришедших к власти. Поэтому новое руководство Афганистана было вынуждено обратиться к Советскому Союзу за поддержкой. В том числе речь шла о советнической помощи в создании новых органов безопасности Афганистана. Советское руководство пошло навстречу, и в 1978 году в Кабуле начало работать представительство КГБ СССР.

Но обстановка продолжала ухудшаться. Появились вооруженные партизанские отряды из числа местного населения. Их из-за рубежа обучали, снабжали вооружением, боеприпасами – и в первую очередь, конечно, США. Возникла ситуация, когда надо было усилить охрану наших представительств и специалистов в Афганистане. Комитету госбезопасности было поручено сформировать специальный отряд и направить его в Кабул. Этот отряд, получивший название "Зенит", был сформирован из 38 человек, прошедших подготовку на Курсах усовершенствования офицерского состава (КУОС) при Высшей Краснознаменной школе КГБ. На КУОС готовили командиров оперативно-разведывательных групп для действий в так называемый особый период. Командиром отряда "Зенит" был назначен начальник КУОС полковник Григорий Иванович Бояринов, а меня назначили его заместителем по политической части.

"Зенит" прибыл в Кабул пятого июля 1979 года. На месте задачу нам поставил первый заместитель начальника внешней разведки Комитета государственной безопасности, главный представитель КГБ в Афганистане генерал-лейтенант Борис Иванов. Во второй половине июля отряд получил еще одну задачу – выделить из своего состава офицеров для работы в качестве советников в подразделениях службы безопасности в провинциальных центрах Афганистана.

В августе 1979-го обстановка в Кабуле и в целом в Афганистане еще более осложнилась. Афганские власти в плане собственной безопасности не очень доверяли свои военным, особенно после антиправительственного вооруженного выступления военных из части в кабульской крепости Бала-Хиссар. Поэтому руководители Афганистана прибегали к нашей помощи, когда надо было обеспечивать свою безопасность в ходе больших собраний с разными группами населения.

Нас сменили в самом начале сентября 1979 года, прислав из Москвы роту пограничников. В Кабуле оставалась небольшая группа из состава "Зенита", но мое пребывание в отряде закончилось после прибытия в Москву. Однако я продолжил участвовать в мероприятиях по Афганистану.

Четырнадцатого сентября в Афганистане произошел переворот, к власти пришел Хафизулла Амин. Он начал арестовывать сторонников Тараки. Утром того дня домой министру связи Саиду Мохаммаду Гулябзою позвонил неизвестный и сообщил, что Амин отдал приказ об аресте нескольких человек, в том числе Гулябзоя, министра внутренних дел Мохаммада Ватанджара, начальника Управления по защите интересов Афганистана Асадуллы Сарвари. С Гулябзоем удалось установить связь, и он, а также Ватанджар и Сарвари, переодевшись, смогли добраться до советской виллы. Борис Иванов доложил в Москву о происходящем. Председатель КГБ Юрий Андропов дал Иванову указание, исходившее лично от генсека Леонида Брежнева: "обратившихся за помощью в обиду не давать".

Ночью 16 сентября 1979-го меня вызвали в штаб-квартиру внешней разведки в Ясенево. Там лично начальник Первого Главного управления Владимир Крючков сообщил мне, что моя кандидатура выбрана для выполнения важного и деликатного задания – вывезти в Советский Союз из Кабула Гулябзоя, Ватанджара и Сарвари. Я предложил доставить их в Союз под видом багажа. Вылетать надо было через два дня. За это время изготовили три контейнера нужных габаритов, выкрашенные в защитный цвет. В них проделали отверстия для воздуха, снабдили необходимым оборудованием. Вылет в Кабул на самолете Ил-76, выделенном нам начальником Генштаба Николаем Огарковым, назначили на ночь 18 сентября. А вечером перед вылетом в кабинете Григория Бояринова на территории учебной базы КУОС в районе Балашихи мы втроем с ним и Эвальдом Козловым, который тогда курировал КУОС по линии Первого главка, распили половину бутылки коньяка – за успех предстоящей операции. После этого мы расписались на этикетке, решив допить вторую половину после благополучного завершения дела и возвращения домой.

Контейнеры погрузили в грузовик ГАЗ-66 и загнали его на борт. В Афганистан, на авиабазу Баграм, прилетели утром 18 сентября. Выгрузились. "Газик" встал в конце колонны других автомобилей с ящиками. Это нас маскировало. Приезжаем в Кабул к нашей вилле. ГАЗ-66 встал задним бортом к воротам ее гаража, выходившим на улицу. Пустые контейнеры внесли в гараж. Гулябзой, Ватанджар и Сарвари разместились в них. Ящики заколотили гвоздями и погрузили в грузовик.

– Судя по всему, вы действовали без промедления?

– Да, мы сразу же двинулись в обратный путь. А еще перед тем, как уезжать в Кабул из Баграма – а между ними расстояние 60 километров, – я командира экипажа Ил-76 попросил внимательно следить и, как только мы появимся, сразу запускать двигатели, чтобы ни минуты не оставаться там.

Мы благополучно проехали через Кабул. Два раза нас останавливали патрули, но без досмотра. На выезде из Кабула немного задержались на КПП, но в итоге нас благополучно пропустили, и всю оставшуюся дорогу до Баграма мы уже волновались меньше. Хотя вооружены мы были хорошо и, если что, могли бы отбиться. Прибыли в Баграм. Сразу же, не тормозя, въехали в самолет, быстро закрепили грузовик, разместились по своим местам и пошли на взлет. До границы нас сопровождали два наших истребителя. Минут через 10 после взлета мы открыли контейнеры. Гулябзой, Ватанджар и Сарвари были мокрые от жары, но чувствовали себя нормально.

Прилетели в Ташкент, и там из депутатского зала аэропорта по правительственной связи я доложил Крючкову об успешном завершении операции. А ровно через месяц, 18 октября 1979 года, Андропов подписал приказ о награждении меня ценным подарком – охотничьим ружьем ИЖ-27.

– Но почему не государственная награда?

– Надо было сохранить сделанное в полном секрете. Ведь любой указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении государственной наградой проходил через много рук. А мы даже машинисткам не давали печатать свои документы – все писали от руки. 

– А ту бутылку коньяка допили?

– Да, сделали это там же, на базе КУОС. Потом у меня были еще две командировки в Афганистан, они состоялись в ноябре и в начале декабря 1979 года. Больше командировок туда у меня не было.  

– Василий Степанович, а как вы узнали о том, что происходило 27 декабря 1979 года в Кабуле, когда прошла операция по смене режима Амина – штурм дворца "Тадж-бек", где укрывался Амин, и взятие под контроль ключевых ведомств?   

– В тот день поздно вечером я приехал домой с работы, как вдруг мне поступил приказ срочно вернуться. Прибыл, захожу в кабинет – там в пелене табачного дыма сидит руководство. Молча смотрят на меня. Стало очень не по себе. Мне говорят: "Убит Бояринов. Погибло 60% отряда "Зенит". Это меня ошеломило, я только и спросил: "Как же так?". Потом уже выяснилось, что при передаче шифртелеграммы в Москву вкралась ошибка – на самом деле погибли шесть человек из числа офицеров КГБ, и среди них Бояринов.

Руководство далее говорит – поезжайте сейчас домой, завтра вы должны первым же рейсом улететь в Ташкент встречать самолет с ранеными и погибшими. На следующий день в Ташкент прилетел Ту-134 только с двумя погибшими. Самолет Ан-12, который вез тела всех остальных погибших, в том числе из "мусульманского батальона" ГРУ – там было 26 тел, – из-за погодных условий сел в Самарканде.

А 31 декабря из Москвы прилетели представители Седьмого управления КГБ, в том числе майор Роберт Петрович Ивон, на тот момент командир группы "А" ("Альфа"), входившей в состав Седьмого управления. Их отряд "Гром" так же, как и "Зенит", понес потери в бою у дворца "Тадж-бек" – погибли Геннадий Зудин и Дмитрий Волков. Все вместе вечером 31 декабря мы поехали в Янгиюль под Ташкентом встречать транспорт с телами 26 погибших. Там в морге дежурный врач у себя в кабинете налил нам немного спирту – и мы вот так встретили Новый 1980 год.

Первого января мы навестили раненых, а через два дня осматривали всех погибших и составляли медицинские заключения о причинах их смерти. Я помню заключения о смерти всех шестерых погибших офицеров КГБ – Бояринова, Зудина, Волкова, "зенитовцев" Бориса Суворова и Анатолия Муранова и переводчика из Первого главка Андрея Якушева. Муранов погиб не при штурме "Тадж-бека", а при взятии здания МВД Афганистана в Кабуле. У Григория Ивановича Бояринова было слепое пулевое ранение через левую лопатку в сердце, осколочные ранения в поясницу, кисть левой руки, локоть правой руки, выше правой ключицы, а также в голову. Роковым стало именно ранение в сердце. Во время штурма "Тадж-бека" Бояринов выбежал из здания дворца на улицу и стал просить подкрепление, но был тут же смертельно ранен.

осле того, как все работы в морге мы выполнили, контейнеры с телами погибших доставили на аэродром, и мы полетели. По пути первая посадка была в Свердловске, где контейнер с телом Муранова передали местным чекистам. Прилетели в Москву очень поздно. Я только пришел домой, успел принять ванну, переодеться, немного отдохнуть – а утром четвертого января похороны. На Кузьминском кладбище, где хоронили Бояринова, начальник Высшей Краснознаменной школы КГБ генерал-лейтенант Аркадий Рагозин сообщил мне о переводе по службе – из Первого главка на КУОС на должность заместителя начальника кафедры с одновременным исполнением обязанностей начальника КУОС и его заместителя по учебной работе. Ну а в июне 1980-го начальником КУОС был назначен Эвальд Григорьевич Козлов, и мне уже не надо было выступать сразу в трех ипостасях. А в 1981 году Эвальд Козлов стал первым командиром нового подразделения специального назначения "Вымпел".

В отставку я вышел в 1988 году. Но и сейчас при деле – регулярно и с большим удовольствием выступаю перед молодыми ребятами в школах и колледжах. Считаю, что очень важно сохранять воспоминания о подвиге нашего народа и передавать их юному поколению. Так что я совсем не скучаю.